Mayum Kunsang Dechen. the consort of Tulku Urgyen Rinpoche

Mayum’s Life, as narrated by Chokyi Nyima Rinpoche:

This is what I know about my mother, and what has been told to me by the people who knew her. When she was young, she had a very loving heart and really cared about the welfare of others. She liked to help poor people and animals. This was one of her main qualities as a child. She especially cared about the Law of Karma and was very careful about even her small deeds.
While still very young, 13 or 14 years old, she took teachings in Tibet from different teachers and started the ngondro preliminary practice. She continued to do ngondro even while staying in Sikkim and when she came to Nepal. If we count them all, she completed the 500,000 aspects of ngondro practice thirteen times. In addition to that, she engaged in many sadhanas and recited many mantras. In short, my father told me he never saw her waste a single day; she was always doing some kind of practice.

My mother was very lucky to take teachings from my father, Tulku Urgyen, and especially from His Holiness, the 16th Karmapa. From the Second Jamgon Kongtrul, named Palden Khyentse Oser, she received many different kinds of teachings, oral transmissions, and initiations and, in particular, mind teachings. At that time, she gained complete confidence in her practice and since then has had no doubts about her understanding of buddha nature, so her trust, devotion, and compassion was always increasing.

She also took teachings from Sechen Kongtrul and from Dilgo Khyentse Rinpoche. Often when she would see those teachers, she would offer one thing -tokbul – which means ‘an offering of one’s realization.’ She had very deep respect for her teachers, especially the 16th Karmapa. One day she asked him if they could meet so that she could offer him tokbul. I was present at the meeting. We shut the door and she talked very openly. She wasn’t shy or frightened. She described very directly her different types of meditation experience, such as the experiences of bliss, clarity, and nonthought. I was also witness to her making this offering to Dilgo Khyentse Rinpoche. She told me she also offered this to Palden Khyenste Oser and he was very pleased. He was her root guru, the Second Kongtrul, who was also the teacher of the 16th Karmapa.

In short, my mother made a great gathering of merit with reference point. She liked to build monasteries, and her main wish was to create a place for monks and nuns to do serious study and practice. She always gave this advice to whomever would visit her, “Please chant.” Yesterday, two Nepalis came to tell me that once my mother told a young Nepali girl, “Just chant Tara’s mantra, a few malas every day. Even if you don’t know much about a practice, just feel devotion for Tara. That will be very good for you. You won’t have any obstacles in this life and you’ll have a good rebirth.” In this way, my mother gave different types of help and teachings to people.

For example, a young American woman came to Nepal a few years ago. She was interested in the Dharma, but she didn’t want to take refuge with a male Lama. She wanted a female teacher. She liked my mother and went to her many times asking if she could take refuge with her, but my mother said, “No, this is not the proper way. You should go and see this Lama, that Lama.” The American girl said, “If you won’t give me refuge, I will not take refuge at all.” So my mother gave her refuge and teachings. In those days, the American girl was quite young and it seemed to me that she was doing some kind of practice afterwards. She has returned to America, so I don’t know what she’s doing these days. These are just simple examples.

Through the combination of devotion, interest, and compassion, my mother was able to realize her buddha nature. She practiced many years, and when her illness manifested with the terrible pain of cancer, she never uttered even one word of complaint. We all were asking how to relieve her difficulties, but she never said a single word about her pain. Instead, she was often quite relaxed.

Throughout most of the day, a nun was present with her, but one morning the nun had stepped out of the room for a few minutes. When I entered my mother’s room, we were alone and I could see that she had been crying. There were tears in her eyes and her hand was trembling. I was a little upset. I thought maybe she was dying or that she had some big worry. I asked her, “Mother, what kind of suffering are you going through? Tell me the truth.” She said, “I’m not suffering at all.” I asked again, but she didn’t reply. A third time I asked and she said, “I’m so happy that I’m crying. All the hairs on my body stood on end and tears filled my eyes because my root guru, Palden Khyentse Ozer, appeared before me and said, ‘Due to the practice you have done until now, my mind and your’s have become one. Now the end of this life is coming, but when your time is up your mind and mine will truly mingle as one.” That’s just one example. She had many such experiences during her illness.

One day she told me, “The moment this trap of my material body falls apart, I will fly off like a bird escaping from a snare.”

Many great masters came to see her during her illness. Dilgo Khyentse Rinpoche came and she told him, “Now, my time has come. I don’t have any attachments whatsoever. Since I was very young, I have been afraid of death and that is why I practiced so dilligently. Now, I have arrived at the point of death. I have heard that the best practitioner is happy to die. The next best is fearless. At the very least, one should have no regrets. I have no fear, I have no regrets. But this is not due only to my own credit, but because of my root guru’s kindness. What do I have to ask you, Rinpoche? Your Holiness, I ask that you remain in this world for the sake of the Dharma. If you have a long life, it will be of great benefit, both directly and indirectly, to all sentient beings. My long-life ceremony for you is simply a request that you and all the lineage-holders will remain for the welfare of others. I would gladly take upon myself any physical obstacle you or any other lineage-holder might have so that you can be free of these. .” With that, she offered Khyentse Rinpoche, a long white silk kota. His Holiness took her hand and said, “I can guarantee that at the time of death you will become indivisible from Guru Rinpoche at the Glorious Copper-colored Mountain.” She answered, “I will see you there.”

One day Trulshig Rinpoche told me he really respected my mother and he wanted to come and see her. We thought, “Oh, that’s very kind.” Trulshig Rinpoche told her, “On one hand, we’re all sad because your health is not good, but on the other hand we are all proud because you spent your whole life in serious practice and your mind is very high. We really respect you. Please pray for me.”

My mother replied, “I have strong devotion for you because you are an incarnation of Vairotsana. I would like to receive the Tsig Sum Nedek from you today.” Trulshig Rinpoche said, “No, no. There’s no need.” But she said, “Yes, I need it. Please.” So Trulshig Rinpoche very simply and directly gave the Tsig Sum Nedek to her. My mother offered a white scarf and tokbul and asked him to remain in this world to help beings. Trulshig Rinpoche said, “Tulku Urgyen Rinpoche is Guru Rinpoche, and you are Yeshe Tsogyal. I’m not just saying sweet words. I know this to be true. You are just changing your body. You will be liberated.”

Chatral Rinpoche also came to see her. She had much devotion to him. She asked him for a Vajrasattva wong and requested that he teach her ‘The Four Parts Without Three’. This is the ultimate view of Trekcho. He taught for a long time. Unfortunately, we did not tape record the teaching, but he might not have wanted it to be taped anyway. Nevertheless, the teaching was very long and clear. Finally Chatral Rinpoche said, “Okay, let’s mingle our minds. Rest in equanimity.” We all knew, especially her doctors, that my mother was very weak, but at that moment she said “Ah” very strongly. Her eyes were completely wide open. There was no indication of any pain; instead, she appeared very relaxed. I looked at my watch. She remained in that state for a full five minutes. I was suddenly worried that she might be dying. I thought, “What’s wrong?” I looked at Chatral Rinpoche and he was just sitting there in meditation. That made me relax and I understood that we should then all just remain in rigpa.

After 5 minutes, she ‘returned back’. She had been remaining in the view of the ‘four parts without three’ without speaking. Afterwards, she started to communicate and she thanked Chatral Rinpoche. He said, “I’m very happy you understood this teaching. I knew you were a good practitioner, but I didn’t realize you had this high level of awareness. Today I see that so I respect you, and I’m proud to know you. You are a good example for everyone.”

Later Chatral Rinpoche joined my father and me for lunch in another room. For more than one hour, we ate and talked. My father didn’t ask much, but I asked Chatral Rinpoche, “What happened? What did my mother experience?” He looked at me very seriously and said, “Well. It was a very wonderful thing. She mingled space and awareness. Only the foremost practitioner is able to do that, especially in the face of such strong pain and severe illness. Only today did I realize that Yum Kusho-la is such an advanced practitioner. This is a good example for us all. Now watch. There will be other amazing signs. It would be good if everyone with a link to Yum Kusho-la can meet her, offer a white scarf, make prostration, and request to mingle their mind with hers.”

Chatral Rinpoche had never given my brother and I teachings, but he promised my mother that he will teach everything to Chokling Rinpoche and me. Now that Chatral Rinpoche has been here to see her, he told me, “I have promised your mother to give you teachings. We must both arrange a time and place. You can give me an examination and we will clear everything up 100%. I really respect and love your mother. This was her last wish, so I will comply.” It was so sweet that she arranged this for us.

A week before passing away, my mother invited Tulku Urgyen, our family members, myself, and a few monks to her room. To each of us she presented a kota. Her breathing had been very weak and labored, but suddenly she became fine and spoke very strongly. Some of us started to cry, but she said, “No. I’m not dying now. Everything is impermanent. We all know that. But now I can speak frankly, so let me give you some advice. First of all, I want to request Tulku Urgyen to live long. It’s very, very important that all of you take very good care of him.”

Then she turned to my brother, Chokling Rinpoche, and myself and said, “Both of you are supposed to be tulkus. Karmapa recognized you as emanations, which means ‘high rebirth’. We all respect Karmapa, but if you don’t practice that’s not good. Who will tell you this? Only Mom will say this to you! So I’m telling you both to do good practice. You should’t think ‘I don’t need to do anything. I’m so high. I’m a tulku. Don’t think this.”

Until now, we have given our monks the best care we could afford. That day my mother told Kungo and Namdol, who look after our monks, “I know it is difficult to manage so many monks, but please continue to give them good food and care. Never be stingy. Let them study as much as possible. Sangha is the very root of the Dharma. If the sangha is good, the Dharma will spread all over the world and benefit many beings. ” She told the monks who were present, “Since you are showing me such love, this what I have to say to you. Please study and reflect on the teachings. Always put them into practice.”

Yum Kusho-la passed away quietly on the morning of April 24th. My father, my brother, and I were present at her bedside at that time. She was 65.

The morning and afternoon were spent in prayer as our family members and a few monks sat with her. My mother’s face was relaxed. She was in the very high meditative state called thuk-dam which arises when a good practitioner encounters the moment of death. The mind lingers in the body during this period of contemplation, and the body itself retains warmth in the area around the heart, flexibility, and a rosy countenance.

At about 3:00PM, a rainstorm arose quite suddenly and lasted until almost sunset. During that time, Yum Kusho-la’s face changed. She started to smile gently and she appeared very peaceful. Those who saw her remarked on her radiance. As the skies cleared outside, a rainbow appeared above the monastery. Yum Kusho-la remained in thuk-dam for three days.

My student, Doctor Isabelle, actually had the most experience with my mother during her illness because Isabelle cared for her the longest – two or three months. She knows everything that took place.

Doctor Jurgen, from Germany, was visiting my father at that time, and he saw my mother after she had died. He wanted very much to observe when we were preparing her body for cremation, with washing, etc. so I allowed him into the room that morning. What he saw surprised him, and he told me he would research the typical condition of a body after death when he returned Germany.

Dr. Jurgen had never seen a body that had been dead for three days. Everyone knows that usually, after death, a body is very stiff. Jurgen was surprised that Yum Kusho-la’s body was extraordinarily flexible. Although she had not eaten any food or nourishment for more than two months before death, she had not lost weight but retained her ordinary form. When we washed her body, the topmost layer of skin fell away and revealed beautiful, firm, white skin underneath. Very young and white. She actually looked very beautiful. It touched our hearts and some monks were crying. Doctor Jurgen thought it was very remarkable.

More than l000 Nepalis, Tibetans, Westerners, monks and nuns attended the cremation ceremony held in the east wing courtyard of the monastery where a small white chorten had been erected. Many people wept, prostrated, and offered kota to Yum Kusho-la during the funeral puja which was performed by Ven. Chatral Rinpoche, Ven. Tenga Rinpoche, Ven. Tarik Rinpoche and Ven. Minling Dungsey Rinpoche, as well as my father, brothers, myself, and our monks.

Previously, my mother had always been ‘my mother.’ I loved her and respected the fact that she was a good practitioner. But I never really thought of her as having a very high mind. Maybe this is a sign of male pride or the pride of being a son. But since her illness manifested, her behavior, the things she spoke about, the teachings she gave in just a few words – everything touched our hearts. It instilled such deep devotion in me that I started to feel this is not only my mother, but my Guru. I learned a lot. The experience has helped my own spiritual development, experience, and realization. Now, I’m happy to have a female guru.

My prayer for the future is that Yum Kusho-la’s approach to life and her dedication to Dharma practice will be an inspiration to all who hear of her, especially to female practitioners.

Translated into English by Erik Pema Kunsang.

История Просветлённой девочки Соль.

Среди учеников великого Дзен Мастера Ма-джо, был один мирянин по имени Чанг, очень преданный буддист. Он пел и отбивал поклоны дважды в день и часто навещал Дзен Мастера. С собой он всегда приводил маленькую дочку Соль. Девочка была ещё большей буддисткой, чем её отец. Она всегда вместе с ним отбивала поклоны или исполняла песнопения и всегда с нетерпением ждала встречи с Дзен Мастером. Однажды, во время посещения Дзен Мастера, Ма-джо сказал ей: «Раз ты такая хорошая девочка, я сделаю тебе подарок. Мой подарок — слова „Квансеум Босал“. Повторяй это имя Бодхисаттвы вновь и вновь, сколько сможешь. Тогда найдёшь большое счастье».
Дома отец дал Соль портрет Бодхисаттвы и она повесила портрет у себя в комнате. Девочка провела много часов перед портретом, распевая: «Квансеум Босал, Квансеум Босал». Вскоре, она уже пела целыми днями, занимаясь шитьём, стиркой белья, приготовлением пищи, во время еды, даже во сне. Родители очень ею гордились.
Прошло несколько лет и её подруги решили, что Соль слегка тронулась умом. А её ничего не трогало. Она постоянно продолжала петь, где бы ни находилась. Однажды она стирала в реке бельё, скалкой выбивая грязь. Вдруг ударил большой колокол в храме Ма-джо. Звуки скалки и колокола слились, и ум девочки раскрылся. Ее переполняла радость. Казалось, вся Вселенная танцует с Квансеум Босал, а она и была Квансеум Босал! А Квансеум Босал — небо, земля, большой колокол в храме Ма-джо, грязное бельё, что лежало на берегу реки. Девочка побежала домой, подпрыгивая от радости и больше уже никогда не пела Квансеум Босал.
Вскоре, родители заметили в ней большую перемену. Раньше тихая, послушная девочка, теперь она беспричинно хохотала, подолгу разговаривала с деревьями и облаками, или, сломя голову, как мальчишка бежала по дороге в деревню. Отец очень обеспокоился и решил подглядеть в замочную скважину, чем занимается дочь у себя в комнате. Сначала он увидел портрет Квансеум Босал на стене, а рядом алтарь, где обычно лежала священная Лотосовая Сутра, окружённая цветами и благовониями. Но сегодня сутры не оказалось на месте. Затем он увидел Соль, сидевшую в углу лицом к стене. Она сидела на…Лотосовой Сутре! Отец едва поверил собственным глазам. После небольшого замешательства он вломился к ней в комнату, с криками:
«Что ты делаешь, ты отдаёшь себе отчёт?! Ты сошла с ума! Это Священное Писание! Зачем ты сидишь на нём!»
Соль улыбнулась и спокойно сказала: «Отец, что здесь священного?»
«Это же собственные слова Будды, Сутра содержит величайшие истины буддизма!»
«Разве язык — может передать истину?»
Тут Чанг уразумел, что случившееся с дочерью выше его понимания. Его гнев сменился великим удивлением.
«И где же, по твоему мнению, истина?»
«Если я попробую объяснить, ты не поймёшь. Спроси у Ма-джо и увидишь, что он скажет».
Чанг пошёл и рассказал Ма-джо о событиях последних дней. Закончив, он спросил: «Прошу вас, Мастер, скажите мне: моя дочь сошла с ума?»
Ма-джо сказал: «Твоя дочь не сошла с ума. Это ты сумасшедший».
«Что же мне делать?»
«Не горюй» — сказал Ма-джо и вручил ему большой лист рисовой бумаги, где каллиграфически было написано:
Когда услышишь, как деревянный петух поёт вечером,
Узнаешь страну, где родился твой ум.
В саду у моего дома
Зелёная ива и красный цветок.
«Повесь этот лист в комнате дочери и увидишь, что произойдёт».
Чанг пришел еще в большее смущение, чем раньше. Он шёл домой, будто человек, потерявший дорогу и ничего не понимал.
Когда Соль прочла надпись на своей стене, она кивнула и сказала про себя: «О, Дзен Мастер тоже «как это». И она снова положила Лотосовую Сутру назад на алтарь, к цветам и благовониям.
После усиленных занятий она пришла к Ма-джо в храм. Гостем Ма-джо в то время случайно оказался Дзен Мастер Хо Ам. Оба Мастера пригласили Соль попить с ними чаю. Она уселась и налила себе чай. Хо Ам сказал Ма-джо: «Я слышал, эта молодая дама очень усердно занимается практикой».
Ма-джо ничего не ответил.
Хо Ам повернулся к Соль и сказал: «Я собираюсь проверить твой ум».
«В Сутре сказано: „Великая гора Шумеру умещается в горчичном зерне; приходит некто и разбивает скалу на мелкие кусочки“. Что это значит?»
Соль подняла чашку и бросила её о стену, разбив вдребезги.
Ма-джо засмеялся и хлопнул в ладоши: «Очень хорошо! Очень хорошо! Я еще раз проверю твой ум».
«В буддизме часто используется слово „карма“. Так вот я спрашиваю: что такое карма?»
Соль сказала: «Простите, не объясните ли вы вопрос ещё раз?»
«Во всех трёх колесницах буддизма, концепция кармы используется то в одном, то в другом смысле. Я спрашиваю вас, что такое понятие кармы»,
Соль поклонилась Ма-джо, сказала: «Спасибо» и замолчала.
Ма-джо улыбнулся и сказал: «Хороший фокус. Тут ты понимаешь».
Когда Соль выросла, она постоянно удерживала совершенно ясный ум. Внешне её поступки казались обычными, но её ум был умом Бодхисаттвы. Со временем, она вышла замуж и создала большое счастливое семейство, где все были преданными буддистами. Многие приходили к ней за помощью и наставлениями. И повсюду о ней шла слава великого Дзен Мастера.
Однажды, когда Соль уже состарилась, умерла её внучка. Соль горько плакала на похоронах и продолжала плакать, вернувшись домой, куда пришли люди посочувствовать ей. Все очень дивились, что она плачет. Вскоре люди начали перешёптываться. Наконец, один подошёл к Соль и сказал: «Вы достигли великого просветления, вы понимаете — нет ни жизни, ни смерти. Почему вы плачете? Почему смерть вашей внучки оказалась барьером для вашего ясного ума?»
Соль прекратила плакать и сказала: «Понимаете ли вы, сколь важны мои слезы? Мои слезы важнее всех Сутр, всех слов Патриархов и всевозможных церемоний. Когда внучка услышит мой плач, она войдёт в Нирвану». И Соль крикнула всем собравшимся: «Вы поняли?»
Никто не понял.
Сунг Сан Соен-Са

«Посыпание Будды пеплом»

(Ум) Не постичь с помощью теоретического различения
79Ь/3 Истинный смысл природы, т.е. Ума, свободен от понятий и выражений. Поэтому его не понять с помощью концептуальных доктрин и выражений. Он не является ни существующим, ни несуществующим, и не имеет ни краев, ни середины. В нем нет ничего такого, что следовало бы обозначить с помощью той или иной идеи. Он не имеет измерений, подобно природе пространства, он никогда не впадал ни в какие пристрастные утверждения о том, что «это такая-то система...».
Не существует слов и букв, потому что истинный смысл явлений за пределами (объектов) умственных концепций и концепций, порождающих заблуждения...
Итак, должно быть познано, что все явления — мирные, естественные, чистые и что они запредельны всем характеристикам концептуализации.
Примеры, иллюстрирующие, что основа не имеет самобытия и ее не постичь с помощью исследований
80а/4 Какой же тогда смысл рассуждать о смысле природы, если она свободна от (представления о) центре и краях? Ведь это подобно рассуждению о том, является ли лотос в небе желтым.
Наставления о том, как интеллектуально сотворенная медитация искажает (ум)
81а/1 Посредством скрупулезной (практики) стадий зарождения и завершения невозможно постичь спонтанно присутствующей с изначальных времен природы; можно лишь отклониться от нее, не увидев природы, запредельной отвержению и приятию. Поэтому необходимо обрести великое совершенство спонтанно присутствующей равности... В природе нет пути, который следовало бы практиковать.

Совершенство (состояния),
свободного от наблюдателя и наблюдаемого

82Ь/5 Наблюдая все, что возникает, наблюдатель теряет (себя) в этом собственном положении. Если искать, куда он делся, то не только невозможно найти его где бы то ни было и в каком бы то ни было направлении, но и тот, кто ищет, сам исчезает в отсутствии концептуальности. Таким образом, бесследно исчезают как ощущения, выполняющие поиск, так и отвержение и приятие объектов поиска. Отсутствие любой вещи, которую следует распознать, и есть мой собственный (Лонгчена Рабджама) Ум, подобный пространству.
«Ум Будды. Антология текстов Лонгченпы по Дзогпа Ченпо»

часть I:

Ум невозможно постичь с помощью теорий
Его не постигнет тот, кто охвачен гордостью

76а/3 Люди, понимающие лишь теоретические высказывания, не способны постичь чистый смысл того, «как оно есть». Эти люди (логики), стряпающие всевозможные концепции о «собственности субъекта (Phyogs-Ch'os)», «прямом распространении» и «обратном распространении», о том, применимо ли рассуждение к «подобным классам» или к «неподобным классам» и т.д., раздувают костер эмоциональных загрязнений ревом извращенных (воззрений), разжигают гигантский пожар страданий, сжигая собственный ум и умы других людей. Такая гордость велика, как гора...
(Учения о природе) не похожи на (так называемые) учения в форме усложненных сетей воображения, тысячекратно умноженных этими людьми. Природа ума и явлений изначально чиста. Следовательно, нет ничего, что следует утвердить или отвергнуть...
Все явления в своей природе недвойственны и чисты. Если вы прозреваете саму сущность (которая не существует в своей истинной природе), то вы постигаете естественное состояние вещей, то есть (какими вещи являются на самом деле). Если вы постигаете ум, свободный от возникновения или прекращения, то нет такого места, где возникают и прекращаются эмоциональные загрязнения. Таким образом вы постигаете, что противоядия и (загрязнения), которые следует преодолеть, не существуют двойственно, и что они (спонтанно) совершенны в собственном (естественном) положении...
(Обретение) освобождения путем постижения сущностного момента не опирается на узнавание объектов. (Это похоже) на сновидение, в котором вы распознаете объект и самого воспринимающего (как сновидение), в этом случае вы сразу же спонтанно пробуждаетесь (от состояния погруженности в сон). Хотя другие (колесницы) утверждают, что освобождение достигается отречением от объектов, в действительности нас закабаляют не простые видимости ума и объектов, — нас закабаляет привязанность к ним. Итак, (в текстах) разъясняется, что необходимо отречься от оценки и привязанности. Тилопа сказал: «Нас ограничивают не видимости, а привязанность к ним. Поэтому, Наропа, отсеки привязанности... »
Простая видимость не является некой сущностью, которую следует отвергнуть или принять. Не надо оценивать (объекты) и привязываться к ним. За исключением лишь момента в начале пути, когда мы постигаем ум как нерожденную сущность, мы больше не исследуем интеллектуально, (чтобы выявить нерожденность ума), поскольку нет ничего, кроме того, что уже постигнуто, и постигать больше нечего, и дополнительный анализ будет лишь отвлекать нас конпцептуализацией.
«Ум Будды. Антология текстов Лонгченпы по Дзогпа Ченпо»

часть II:

Слепой сиддха Ваджра Гуру мантры.

Правдивый рассказ о свершениях мастера Ваджра Гуру мантры за прошедшее время.

. Произнёс Джамьянг Дордже Ринпоче из буддистского сообщества Тайпей Падмакара.
. Записал Пема Церинг 22 августа 2007 года с должным уважением.
. Перевёл с китайского на английский и редактировал Джигме Шераб с должным уважением.
. С английского на русский перевела ничего не смыслящая в переводах, но движимая благим побуждением, Katya Dechen.

Хвала Падмасамбхаве и Пеме Норбу Ринпоче.


Май 2006 - в священной земле Падмасамбхавы, Бутане, слепой реализованный мастер заранее знал время своей смерти и сел в перекрещенную позу ваджры во время вхождения в паранирвану.
Поскольку автор боялся со временем забыть подробностии истории освобождения этого мастера, возвышенные детали её были перенесены на бумагу автором, неимеющим должных литературных навыков. Надеясь, что каждый, кто видит, слышит или знакомится с фактами этой истории, наполнится глубокой верой и преданностью к Падмасамбхаве, получая благословения и свершения.

Мастер этот - бутанец. Когда он был жив, люди в основном обращались к нему "Друбтоп", что подразумевает того, кто достиг реализации. Более того, в связи с тем, что он обрел реализацию и освобождение через повторение Ваджра Гуру мантры, его так же звали "Бенза Гуру Друбтоп", то есть "Ваджра Гуру Сиддха".
Cвершенный мастер
"Бенза Гуру Друбтоп", внешне грязный и неопрятный, но внутренне необычайно открытый и освобожденный, прежде был слепым нищим, жившим на перифериях Бутана.
Позже, благодаря помощи Ламы Ургьена (из монастыря Сангнгак Тхегчог Осел Линг) и Джамьянга Дордже Ринпоче, этот свершенный мастер, который прошел через трудную жизнь (но с беспристрастием), был приглашен в монастырь, где за ним присматривали в качестве предложения самого непревзойденного поля заслуг. По этой причине последние 10 лет его жизни были относительно мирными и безопасными.
"Бенза Гуру Друбтоп" не был рожден слепым. Говорят, что зрение его было нарушино из-за мантр-проклятий, которые враги наслали на него. До того как ослепнуть, он был обычным фермером, принадлежащим к религии Бон. В то время фермер не понимал обширных качеств Падмасамбхавы и даже потешался кощунственным представлением о Гуру Ринпоче и клеветал на него и бранил.

Чтобы восстановить своё зрение, фермер обращался за многими врачами, но те не смогли помочь. Не имея другого выхода, он попросил совета у нескольких духовных друзей и мастеров, выполнение какой духовной практики сможет вернуть зрение.
Наконец, выслушав совет одного мастера, он решил приступить к начитыванию Ваджра Гуру мантры (ОМ А ХУНГ БЕНЗА ГУРУ ПЕМА СИДДХИ ХУНГ), полагаясь на это, как на свою единственную практику, и со временем достигая поразительного уровня реализации.
Когда "Друбтоп" приступил к повторению Ваджра Гуру мантры, его вера в Падмасамбхаву начала созревать и расти. Из-за слепоты день и ночь не имели для него большой разницы, и он стал усердно повторять мантру денно и нощно без различения.
Закончив сто миллионов рецитаций, молитвенное колесо "Друбтопа", которое он крутил, когда начитывал мантру, начало источать невообразимый нектар. Хорошо известно, что молитвенные колеса содержат сухие бумажные рулоны, и невозможно, чтобы вода капала из воздуха, однако его молитвенное колесо начало проявлять такой странный феномен. Это демонстрировало подлинность результатов практики "Бенза Гуру Друбтопа" и так же показывало, каким чудесным было благословение Падмсамбхавы. После этого он не замедлил практику, но продолжил повторять мантру усердней, молясь Гуру Ринпоче с великой верой.

Когда "Бенза Гуру Друбтоп" завершил мантру 300 миллионов раз, в состоянии, подобном сну, он лично встретился с Лотосорожденным Гуру и получил пророчество, в связи с этим достигнув невообразимого уровня реализации.
Падмасамбхава сказал "Бенза Гуру Друбтопу": "Если ты проживешь 7 лет, твоё зрение будет восстановлено. Причина, по которой ты потерял зрение на оба глаза в том, что прежде ты верил в религию Бон, и особенно потому что ты осуждал и презирал (благородных существ), что заставило запутанную взаимозависимость феноменов проявиться. Теперь, хоть ты и видишь меня, из-за этого кармического омрачения ты не сможешь немедленно вернуть себе зрение."
Таким образом "Бенза Гуру Друбтоп" не смог вернуть себе зрение, хоть и увидел  Гуру Ринпоче.
В мистическом состоянии, Гуру Ринпоче также попросил "Бенза Гуру Друбтопа" сделать специальную дхарма-шляпу, как благоприятное взаимозависимое возникновение, которую слепой "Бенза Гуру Друбтоп" сделал себе из бронзовых частей без чьей-либо помощи.
Несмотря на внутреннюю реализацию "Бенза Гуру Друбтопа" и его необычайное ясновидение через благословение Гуру Ринпоче, из-за его внешнего гандикапа никто не был готов ухаживать за ним должным образом. Так он бродил в районе "Чим" в Бутане. Местные называли его "Бенза Гуру Друбтоп".

"Бенза Гуру Друбтоп" знал секретный метод устранения препятствий, который Лотосорожденный Гуру лично передал ему. Это может быстро очистить все тяжелые болезни или экстренные бедствия, которые настигнут человека. Этот метод особенный, но неизящный. Требовалось, чтобы "Бенза Гуру Друбтоп" сделал специальные торма и произнес короткий ритуал, характеристики которого были известны только ему самому, затем он должен был раздеться и полностью обнаженным вынести торма к близлежащему тройному пересечению (дорог - моё прим.). Этот метод достаточно мощный, все люди, для которых "Друбтоп" выполнял этот ритуал, оправлялись от своих проблем, без исключения.


Помимо этого, каждый раз кто-то просил "Бенза Гуру Друбтопа" о любой помощи; его способ гадания так же был отличным от других. Ему не нужно было использовать гадательные инструменты, при этом он не требовал от человека говорить много, но был способен знать о намерении человека и говорить об интимных подробностях его проживания, окружающей среды и другого рода деталей, включая личные секреты, которые вопрошавший не хотел раскрывать. Очевидно, "Бенза Гуру Друбтоп" достиг величайшего ясновидения через благословение Гуру Ринпоче, позволяющего знать умы других. Он так же был широко признанным "Друбтопом" благодаря этому.

Внутрення тайная реализация "Бенза Гуру Друбтопа" не вызывала у него желания попытаться улучшить условия своей жизни, вместо этого он не считал бедность и страдание какой-то помехой или проблемой, препятствующей ему.
Не изменилось то, что он продолжал взывать к Гуру Ринпоче день и ночь, почтительно повторяя мантру Гуру Ринпоче, поэтому когда он отошёл в паранирвану, подсчет количества мантр Гуру Ринпоче, которую он повторил за свою жизнь, составило более 600 миллионов.

В отличие от других, он не хотел выставлять на всеобщее обозрение свою усердную практику и чудесные откровения, вместо этого "Бенза Гуру Друбтоп" приносил пользу существам спонтанным и незапланированным образом.
Так большинство людей, что знало его, не подозревали, насколько глубока была его внутренняя реализация.
Большинство людей лишь различало его внешний стиль и иногда проводимые им ритуалы устранения препятствий, как знак того, что он был просто практикующим с некоторыми достижениями. По большей части, о своем тайном поведении и откровениях он рассказывал лишь Ламе Ургьену и нескольким близким друзьям, кто имел веру.

Он не сменил свою одежду или внешний вид, хоть и был сиддхой, но остался нищим, позволяя другим совершать подношения, и приспосабливал то, что ему подносили в качестве одеяний. Хотя его пригласили остаться в монастыре Сангнгак Тхегчог Осел Линг, где он мог выбрать для себя куда лучшее помещение с лучшими условиями, он лишь предпочел жить в полуразрушенном уголке монастыря и спать под своими старыми покрывалами, используя пожелтевшие и дырявые одеяла и подушку.
"Бенза Гуру Друбтоп" принимал у других только одежду и еду. Если кто-то подносил денежные банктоны или монеты, он произносил мантры и дул на них в качестве благословения, прежде чем вернуть их подносившему, и говорил не использовать эти деньги, но хранить для защиты на теле, как благословлённый объект. Когда кто-то подносил ему катак, он делал то же самое. Это показывает, что "Бенза Гуру Друбтоп" уже видит все богатства как ничто, без вожделения или желания чего-либо.
Автор однажды спросил разрешения одного из настоятелей монастыря, Джамьянга Дордже Ринпоче, сделать денежное подношение, но вместо этого был встречен смехом Ринпоче, который сказал: "Бенза Гуру Друбтопу" не нужны деньги, как сделать ему подношение? Если вы хотите дать ему одежду или другие вещи, он может не принять их, или может просто благословить и вернуть их вам. Если вы хотите поднести еду, то сейчас едой его обеспечивает монастырь, так что он возможно не будет есть то, что вы ему поднесете. На самом деле, помимо своей пищи другой он не принимает". Услышав это, автор глубоко почувствовал, что у этого мастера-сиддхи действительно отсутствовали нужды или желания, и что он заслуживает уважения и почитания.

За семь дней до того, как он продемонстрировал непостоянство, "Бенза Гуру Друбтоп" сообщил настоятелю Ламе Ургьену: "Я собираюсь покинуть этот мир, чтобы увидеть Падмасамбхаву". На тот момент настоятель чувствовал, что Друбтоп был еще здоров, и подумал, что тот просто шутит. Он не придал особого внимания его словам. Затем "Бенза Гуру Друбтоп" сказал своим нескольким друзьям-монахам, что: "Лама Ургьен не имеет свободы над рождением и смертью, но я имею. Он не поймет, что я имею в виду...Дхармакая за пределами смерти, потому что я реализовал дхармакаю; в действительности для меня нет смерти!" Совсем необразованный, не изучавший ни одного учения дхармы, сутр или комментариев, тем не менее, "Бенза Гуру Друбтоп" был способен сделать много таких замечаний, которые использовались в качестве выражения реализаций Дзогпа Ченпо.

Поскольку ничего особенного не происходило, кроме этих друзей-монахов, знавших и обеспокоенных, что "Бенза Гуру Друбтоп" собирается проявить смерть, другие не ощущали, что Друбтоп может действительно предсказать собственное время смерти, и быть способным покинуть этот мир с такой простотой и свободой. Семь дней спустя, в ясном свете нежного рассвета, "Бенза Гуру Друбтоп" сел в скрещенную позу ваджры и невозмутимо освободил своё намерение в дхармадхату. В этот момент можно было почувствовать легкую дрожь в земле.
После его паранирваны, обычно пустующий монастырь был переполнен более, чем 3000 людьми, пытающихся выразить своё почтение. После его ухода, каждый день на рассвете, перед тем как улететь, три птички трижды облетали вокруг его тела. Говорили, что это дакини выражали своё почтение.
"Бенза Гуру Друбтоп" ушел точно через 7 лет с момента, когда он получил видение Падмсамбхавы, тем самым исполняя пророчество о том, что "его зрение будет восстановлено". Поскольку теперь у него нет тела, которое помешает ему отправиться в Чистую Землю - Сангдок Палри, чтобы встретить Гуру Ринпоче.

Автор желает, чтобы этот необыкновенный рассказ о недавнем сиддхе Гуру Ринпоче, вдохновил всех существ дать начало вере и молитвам к Гуру Ринпоче, и в конечном счете реализовать то же состояния, что и он.



P.S.Природа твоего собственного ума проявляет саму себя в форме Гуру Ринпоче, так что предсказания, благословения и так называемые сиддхи ты даруешь сам себе.

11-ый уровень Бодхисаттвы - Просветленный (Будда). часть 2
a. Он остаётся навсегда, благодаря высшей мудрости и состраданию

11:49 Победитель, пока миры не достигнут высшего покоя,
Пока не разрушится небо,
Ты, рождѐнный от мудрости–матери, и выхоженный кормилицей-состраданием,
Как можешь уйти в высший покой?

Чандракирти говорит, что ты, Будда, был рождѐн мудростью – матерью, и взращѐн состраданием, как кормилицей. Мы не просим тебя не уходить в нирвану; вместо этого, Чандракирти говорит: "Как ты можешь уйти в нирвану? Ты не можешь седлать этого!". Поскольку просветлѐнный рождѐн мудростью и взращѐн состраданием, то пока живые существа не достигнут просветления и не разрушится небо, он не уходит в нирвану.

b. Объяснение природы сострадания просветлённого
1. Просветлённый остаётся навсегда

11:50 Поскольку, пребывая в неведении, они едят отравленную пищу обычного опыта,
Ты заботишься о своей семье обычных существ,
[Больше, чем] страдающая мать, у которой отравлен ребѐнок,
Поэтому, ты, защитник, не уходишь в Нирвану.

Он подтверждает своѐ собственное понимание того, что Будда не будет пребывать в нирване, потому что мы знаем, что он является членом этой семьи живых существ. Давайте представим мать, у которой есть единственный ребѐнок, которого она очень любит. Если этот ребѐнок съесть что-то отравленное, мать будет делать всѐ, чтобы его вылечить. Здесь, Чандракирти говорит, что даже эта забота матери несопоставима с заботой про-светлѐнного о живых существах, которые постоянно едят пять отравленных "приятных" объектов*. Значит, он не будет оставаться в Нирване. В 51й строфе на этом делается акцент снова.

2. Он остаётся навсегда, поскольку самсара не истощается

11:51 Поскольку они пребыват в неведении, цепляясь за [вещи] как за реальные или нереальные,
Поскольку они страдают от рождения и смерти, от того, что они не получают желаемого, и находятся под ударами нежелаемого, обрекая себя на зло,
Ты, Бхагаван, ведомый состраданием к миру,
не принимаешь покоя и не выбираешь нирвану.

Это ещѐ одна причина, почему Будда не уходит в нирвану. Есть бесчисленные живые существа, которые постоянно попадают в ловушку существования и несуществования, и поэтому переживают страдание рождения и смерти. Но, несмотря на то, что самсара подобна сети, из сострадания, ты остаѐшься и не уходишь в нирвану. Также, в комментарии говорится о том, что живые существа словно притягивают Будду своим страданием.
Вот и всѐ! Это последняя строфа трактата "Мадхьямакаватара". Чандракирти решил закончить его, сказав, что для просветлѐнного нирваны нет.
Я думаю, что последние три строфы являются почти самыми важными. Несмотря на то, что это за пределами нашего представления, многие из нас представляют что-то, когда мы думаем о просветлении. И, обычно, это некоего рода покой, в котором всѐ замечательно, в котором мы можем отдыхать всегда, и мы больше никогда не вернѐмся "в этот грязный мир". Я могу понять, почему многие из нас так думают. Потому что когда мы читаем описания миров просветлѐнных, мы узнаѐм, что там земля из ляпис-лазури. И это может увести нас ещѐ дальше в заблуждения, и мы будем думать, что просветление – это какое-то место, в котором мы можем жить вечно и счастливо. Но такие люди как владыка Майтрея, сказали, что благодаря осознанию, вы не пребываете в самсаре, а благодаря со-страданию, вы не пребываете в нирване. Это очень важно, потому что это сразу разрушает неправильные концепции о просветлении.

*Объекты пяти чувственных восприятий, увлекающие за собой цепляющийся ум

«Введение в Серединный Путь»
Лекции Дзонгсара Кхьенце Ринпоче, посвящённые трактату Чандракирти "Мадхьямакаватара", основанные на комментарии Горампы.

часть 1

11-ый уровень Бодхисаттвы - Просветленный (Будда). часть 1

11:17 Когда сухие дрова всего познаваемого
[Сгорают в огне мудрости], мир победителей – дхармакая - [это всѐ, что остаётся];
В этот момент, нет происхождения и нет прекращения.
Когда ум прекращается, [самбхогакая] проявляется в действительности.

Это широко известная строфа. Все фальсификации и крайности двойственного ума, подобно сухому хворосту, были сожжены мудростью, противоядием подобным ваджре. Постижение нерождённого – это мир и покой, или свобода от крайностей, называемая дхармакая. На этом уровне, нет ни возникновения, ни прекращения. А теперь есть хитрая концепция: semgak (sems ’gag), которую мы можем перевести как "ум остановлен" или "прекращение концептуального мышления". Согласно буддизму, характеристиками ума selching rigpa (gsal cing rig pa) являются ясность и знание. Мы не можем действительно сказать, что мудрость не selching rigpa - ясность и знание; когда мы говорим о прекращении, это значит, что вы применяете подобное ваджре противоядие, и концептуальный ум прекращается. Это не значит, что вы становитесь безжизненной вещью, которая ничего не чувствует и не понимает. В действительности, прекращается mig pa (dmigs pa), объект и nam pa (rnam pa) – аспект объекта, который описывается и понимается субъектом. Проще говоря, прекращаются субъект и объект.

Мы можем сравнить осознание дхармакаи (джняна) с мудростью, находящегося на пути бодхисаттвы (праджня), следующим образом. Прежде всего, бодхисаттвы не обладают полным знанием сущности явлений. Поэтому, они у них есть разделение на период медитации и период после медитации. Если мы спросим, почему у бодхисаттв, пратьекабудд и остальных, есть это разделение, то это потому, что они еще не постигли "единый вкус" природы явлений. Кроме того, у них нет полного знания "проявлений, во всем их разнообразии". У шравак, пратьекабудд и бодхисаттв нет цепляния за действительное существование. Когда, после медитации, они воспринимают явления, они не цепляются за них, как за действительно существующие. Они воспринимают явления как не существующие, подобные миражу, иллюзии или сну. Однако они всё ещё видят крайности рождения, прекращения, несуществования, черного, белого и так далее. Знание "явлений, во всём их разнообразии", у них ограничивается этим.
С другой стороны, просветлённый, никогда не покидая знание сущности явлений, одновременно, видит их все проявления, во всём их разнообразии. Поэтому на одиннадцатом уровне, медитации и периода после медитации нет. А поскольку нет ни рождения, ни прекращения, то нет времени, временных различий. Но, на условном уровне, мы можем объясняться в терминах времени и прочего. Например, мы можем сказать, что "во время" учения "Сутры сердца", Будда Шакъямуни медитировал. И мы можем сказать, что "после" разговора между Шарипутрой и Авалокитешварой, он вышел из медитации и сказал: "Хорошо…". На условном уровне, мы по-прежнему можем так говорить, основываясь на том, что просветлённый знает сущность всех явлений и знает все "проявления, во всём их разнообразии". На одиннадцатом уровне, просветлённый постигает действительную природу явлений (дхармата): он постигает их сущность – пустоту. И, одновременно, он может видеть то, что обладает характеристиками явления (chos can), а именно, все аспекты явления, без каких-либо заблуждений. Он может видеть явления во всём их разнообразии состояний, цветов, форм, языка, времени и так далее. Он может видеть всё. Благодаря этому, его медитация гораздо выше, чем медитация арьев, таких как бодхисаттвы, с первого по десятый уровень. Несмотря на то, что он видит явления во всём их разнообразии и без заблуждений, он не видит их как возникающие, прекращающиеся или как обладающие любыми другими двойственными качествами. Благодаря этому, его период после медитации выше, чем у арьев. В действительности, у него нет разделения на медитацию и период после медитации, но на условном уровне, мы можем сказать, что у него это разделение есть, например, во время учения "Сутры Сердца". И даже на условном уровне, его медитация и период после медитации, намного выше, чем у арьев.

11:45 Поэтому, кроме осознания сути природы, для устранения различных загрязнений,
Другого метода нет, поскольку явления не отдельны от сути природы.
Ум, воспринимающий суть природы, также не отделен.
Поэтому ты объяснил живым существам одну единую колесницу.

В этой строфе говорится, что с абсолютной точки зрения, Будда дал только одно учение. Для того чтобы полностью очистить все загрязнения – постижение отсутствия сущности и это единственный путь. Поскольку у всех явлений одна сущность – отсутствие собственной сущности то необходимо прийти только к одному осознанию, к осознанию отсутствия собственной сущности. Поэтому все учения Будды ведут к одному.
Относительно этого есть важное высказывание: "Методы, такие как любовь и сострадание, медитация, и так далее, на самом деле, не противопоставляются неведению. Поэтому они не могут полностью устранить неведение. Но постижение отсутствия собственной сущности является абсолютным, во всех измерениях, полным противопоставлением неведению". Поэтому постижение отсутствия собственной сущности – это единственный путь. Без этого, любовь и сострадание будут работать только до определѐнного предела, они не могут полностью противопоставить себя неведению. Как сказал Чандракирти: "Те, кто пребывают в неведении, и вовлекаются в дурные действия, создавая плохую карму, идут в ады. Те, кто пребывают в неведении, совершают добрые дела и создают хорошую карму, идут на небеса. Тот, кто мудр, уйдѐт за пределы кармы и достигнет освобождения".


Эта строфа [11:48] в действительности, знакомит нас с двумя вещами:
- Изначальный будда (rang-bzhing rnam-dag gi sangs-rgyas)1
- Будда обнаруженный вследствие очищения от временных загрязнений (glo-bur rnam-dag gi sangs-rgyas)
Но они одинаковы, у них одна суть. Значит, когда бодхисаттва достигает изначально чистого состояния будды – состояния просветлѐнного – этот будда был там всегда. Об этом и говорит в этой строфе Чандракирти. Однако условно мы можем говорить такие вещи как "когда он достиг просветления" или "когда он в первый раз достиг просветления" и тому подобное. Здесь есть красивая аналогия. Предположим, есть бедная семья, давным-давно унаследовавшая много земли. Однажды на своей земле они обнаруживают золотую жилу. Вы можете сказать, что они добывают золото и становятся богатыми, но это условно, потому что это золото у них было с незапамятных времѐн.


«Введение в Серединный Путь»
Лекции Дзонгсара Кхьенце Ринпоче, посвящённые трактату Чандракирти "Мадхьямакаватара", основанные на комментарии Горампы.

Медитация и скука

Мы начинаем медитационную практику, имея дело с мыслями — периферией эго. Практика медитации есть процесс распутывания. Если вы хотите рассечь на части тело эго и рассмотреть его, то начинаете с того, что производите узкий разрез кожи, затем доходите до артерий. Таким образом, практикующий, которого не интересуют свидетельства, начинает с операции. Свидетельства — это болезнь; чтобы удалить ее, требуется операция. Своей болезнью вы фактически стараетесь доказать, что вы существуете: «Я болен, следовательно, я реален: я чувствую боль». И операция заключается в том, чтобы удалить представление о важности вашей личности, поскольку она, мол, больна. Конечно, если вы больны, вы можете привлечь к себе всяческое внимание: можете звонить родственникам и друзьям по телефону, рассказывать им о своей болезни, и они придут к вам на помощь.

Но это — очень жалкий способ доказывать свое существование. Именно так действуют свидетельства. Они доказывают, что вы больны, следовательно, можете претендовать а внимание со стороны друзей. Нам нужно работать над этой личностью, чтобы устранить болезнь свидетельств. Но если мы дадим больному человеку болеутоляющее средство, он так и не поймет, как много мусора ему следует выбросить. Поэтому не нужно вообще применять болеутоляющие; все должно происходить так, как происходит естественное деторождение. Мать видит, как рождается ребенок, как он выходит из ее тела, вступает во внешний мир. Рождение буддхадхармы без свидетельств подобно этому процессу: вам следует видеть его полностью. Вас ведут прямо в операционную; и вот вы уже на операционном столе. Первый этап операции состоит в том, что чрезвычайно острым ножом хирург делает вам небольшой разрез в самом больном месте. Этот нож — меч Манджушри, меч сострадания и мудрости. Сделан всего лишь один разрез, и он оказывается не таким болезненным, как вы ожидали.

Нет никаких обещаний — любви, света, всевозможных видений; нет ангелов, нет дьяволов. Ничего не происходит. Все чрезвычайно скучно. Иногда вы чувствуете себя дураком. Некоторые задают себе вопрос: «Кто кого дурачит? Я достиг чего-нибудь или мне это только кажется?» Нет, вы ничего не достигли. Идти по этому пути — значит отказаться от всего; не за что, даже зацепиться. Сидите и внимайте своему дыханию, будьте с ним. Вскоре вы начинаете понимать, что, когда только приступали к практике, подлинного вскрытия артерии еще не было. Вскрытие происходит тогда, когда вы начинаете ощущать утомительность практики, настоящую скуку. «Я предполагал, что получу что-то от буддизма, от медитации, что достигну новых уровней понимания. Но я ничего не достиг. Мне это надоело». Даже ваш наблюдатель не чувствует симпатии к вам; он начинает посмеиваться над вами. Скука важна, ибо она направлена против свидетельств. Свидетельства развлекают, всегда приносят вам что-то новое, живое, фантастичное, всевозможные решения. Когда же вы оставляете в стороне саму идею свидетельствования, тогда появляется скука.

На этом уровне мы еще не можем по-настоящему изучать Ваджраяну или, в данном случае, даже Махаяну. Мы не дошли до этого, потому что в действительности не установили взаимоотношений со скукой. Нам следует начинать с Хинаяны, Если мы собираемся спастись от духовного материализма и от буддха-дхармы свидетельствами, если мы собираемся стать буддха-дхармой без свидетельств, то знакомство со скукой и повторяемостью оказывается чрезвычайно важным. Без этого у нас нет никакой надежды, в самом деле — никакой.

Существуют определенные уровни скуки, ее стилей. Традиционный дзэн в Японии предполагает некоторый определенный стиль скуки в монастырях. Сидеть, варить еду, есть, сидеть в дзадзэн, медитировать в ходьбе и так далее. Но по-настоящему это провозвестие скуки не передается американцу-новичку, который едет в Японию или принимает участие в традиционной японской практике у себя на родине. Вместо этого понимание скуки превращается, если можно так выразиться, в воинствующее восхищение нерушимостью или в эстетическое любование простотой. Всем этим подменяют скуку и не видят ее подлинной сути. Она кажется слишком странной. В действительности все было задумано не так. Для японца практика дзадзэн — это обычная японская ситуация, где вы просто выполняете свою ежедневную работу и много сидите в дзадзэн. Но американцы придают значение мелким деталям —тому, как пользоваться чашкой, как сознательно есть в позе дзадзэн. Все это только предполагает создание чувства скуки; а американские ученики усматривают в этом произведение искусства. Очищение чашки, мытье, свертывание салфетки и т. д. — все становится живым театром. В Японии считают, что черная подушка не предполагает никакого цвета, создает полнейшую скуку. Американцам же она сообщает настроение воинствующей черноты, простоты, прямоты.

Традиция стремится вызвать скуку, что является необходимым компонентом узкого пути дисциплины; но вместо этого практика превращается в археологическое и социологическое обозрение интересных вещей, в нечто такое, о чем вы можете рассказать друзьям: «В прошлом году я провел целую осень в одном дзэнском монастыре: я просидел там шесть месяцев! Я наблюдал, как осень превращается в зиму; я занимался практикой дзадзэн; все было таким четким, таким прекрасным. Я научился сидеть, даже научился ходить и есть. Это было изумительное переживание, и мне совсем не было скучно».

Вы говорите друзьям: «Пойдемте, это так забавно!» — и собираете другие свидетельства. Попытка уничтожить свидетельства создает еще одно свидетельство. Первый принцип разрушения хитростей эго — строгая дисциплина практики сидячей медитации. Никаких интеллектуальных рассуждений, никакого философствования! Просто сидеть, скучать. Такова первая стратегия в развитии буддха-дхармы без свидетельств.

Чогьям Трунгпа «Миф Свободы и путь медитации»

Будда, медитация и скука

Сохранились сведения о том, что Будда изучил многие индуистские методы практики медитации. Он сидел, опаляемый кострами, он вступал в связь с энергиями Тантры при помощи визуализации всевозможных предметов; он видел фантомный свет, надавливая на глазные яблоки; зажимая «щи» (?), он слышал жужжание звука, якобы свойственного упражнениям йоги. Он сам прошел через все эти виды практики и понял, что все эти явления суть лишь хитроумные фокусы, а не подлинная медитация, не подлинное самадхи. Может быть, Будда был тупым учеником йоги, лишенным всякого воображения. Однако мы следуем его тупости, его примеру просветленного, самъяксамбудда (т.е. полностью просветленного).

По мере того, как вырабатывался подход Будды к практике медитации, он осознавал, что подобные трюки представляют собой только невротическую аффектацию. Он решил искать то, что просто, что действительно находится здесь же, раскрыть взаимоотношения между умом и телом, раскрыть свои взаимоотношения с подстилкой из травы куша, на которой он сидел, и с деревом бодхи над головой. Он смотрел на свои взаимоотношения со всем окружающим миром очень просто и прямо. Этот подход не был особенно воодушевляющим, не произошло никаких озарений. Однако он принес бодрость. Кто-то спросил Будду на заре его просветления: «Каковы твои свидетельства? Как нам узнать, что ты —просветленный?» Будда коснулся рукой земли: «Эта твердая земля — мой свидетель. Эта плотная земля, именно эта земля — мой свидетель». Здоровое, точное и определенное, свободное от каких-либо эмоций, от каких-либо концепций, от какого бы то ни было легкомыслия, — но опирающееся на то, что есть, — таково состояние пробуждения. И этому примеру мы следуем в нашей практике медитации.

Поскольку речь идет о Будде, в этом случае важно не само его послание — более существенным оказывается внутренний смысл этого послания. Как последователи Будды, мы обладаем таким подходом, который воплощает идею випашьяна, что буквально означает «инсайт», «прозрение». Инсайт устанавливает связь не только с тем, что вы видите, но также и со скрытым значением видимого, со всей целостностью окружающего пространства и его объектов. Дыхание есть объект медитации, но то окружение, в котором происходит дыхание, также является частью медитационной ситуации.

Затем Будда привел в движение колесо дхармы и провозгласил четыре благородные истины —о страдании, о происхождении страдания, о цели и о пути. Все это было следствием его вдохновенного открытия: он открыл, что существует огромное пространство, в котором пребывает универсальность вдохновения. Существует страдание, но существует также и окружение, в котором возникает это страдание. Все становится более обширным, более открытым. В конце концов, он был не таким уж плохим учеником йоги; возможно, он не был силен в хатха-йоге, но зато видел все вокруг хатха-йоги и пранаямы.

Глубинный здравый смысл Будда проявлял спонтанно. Он не произносил проповедей, не учил в общепринятом смысле этого слова, но по мере раскрытия его сущности внутри у него развивалась энергия сострадания и бесконечные ресурсы великодушия; люди почувствовали это. Такой вид деятельности и есть практика випашьяна, которую мы пытаемся осуществить, т. е. постижение того, что в пространстве существует материя, что материя не предъявляет никаких требований к пространству, а пространство не предъявляет никаких требований к материи.

Чогьям Трунгпа «Миф Свободы и путь медитации»

.Чогьям Трунгпа. смысл девоционной медитации
[Вопрос]: Вы сказали, что существуют две основные формы медитации: девоционная практика, или попытки общения с чем-то более высоким, и другая - просто осознание того, что есть. Но ведь такая девоционная практика играет некоторую роль и в буддизме: у вас есть девоционные песнопения и тому подобное. Мне не вполне ясно, как совмещается одно с другим. Я хочу сказать, что эти две формы кажутся разными; как же в действительности они могут сочетаться одна с другой?

[Ответ]: Да, верно. Но тот тип девоционной практики, который встречается в буддизме, представляет собой всего лишь процесс раскрытия и покорения "я". Это процесс создания вместилища. Я не хочу сказать, что осуждаю другие формы девоционной практики, однако, если смотреть на них с точки зрения человека, который неискусно пользуется этой техникой, тогда девоционная практика становится страстным желанием освобождения. Мы видим себя совсем отдельными, заключенными в тюрьму, несовершенными. Мы считаем себя в глубокой основе дурными и стараемся как-то выбиться из этого положения. Иными словами, наша несовершенная часть отождествлена с "я", а нечто совершенное отождествлено с каким-то внешним существом, так что остается лишь одно: вырваться из тюрьмы. Этот вид девоционной практики представляет собой преувеличенное осознание "я", вернее, его отрицательного аспекта. Все же в буддизме существуют сотни вариаций девоционной практики, имеются сотни рассказов об учениках, преданных гуру, о способах общения с гуру и о достижении при помощи девоционной практики состояния пробуждения ума. Но в этих случаях девоционная практика всегда начинается без централизованного "я". Например, во всех песнопениях или церемониях, пользующихся символикой или визуализацией будд, прежде чем создавать зрительный образ, производится медитация, лишенная формы, которая создает полностью открытое пространство. И в конце практикующий всегда повторяет формулу так называемого "тройного колеса": "Я не существую, внешний видимый образ не существует и действие визуализации не существует". Идея здесь та, что любое чувство достижения отбрасывается в открытое пространство, а потому практикующий не чувствует, что он собирает нечто. Я думаю, в этом заключено самое главное. Мы можем чувствовать огромное благоговение, но это благоговение будет особого рода абстракцией его формы, а потому оно не вызовет образования внутреннего центра. Мы просто отождествляем себя с этим чувством благоговения; это и все. Пожалуй, это иная форма благоговения, иная его концепция, при которой не существует никакого центра, а существует только благоговение. Но вот в других случаях благоговение заключает в себе требование; там существует ожидание: практикующий ждет, что получит нечто в ответ.

Медитация в действии Глава 6. Медитация


Log in

No account? Create an account